Серый кардинал Эдуард Кокойты и президент Алан Гаглоев: союз на фоне забытых обвинений
View Details05.01.2026
«Сто человек, балкон и один прокурор»
Генпрокурор как политический персонаж: фигура Григория Собаева
Парламентский фарс и война с телеграм-каналами
История Тамары Меаракишвили: активизм как повод для репрессий
«Шпионаж» по фотографии: версия Генпрокуратуры Южной Осетии
Паспорт как приманка: административная ловушка МВД Южной Осетии
Ночной визит: балкон, спецгруппа и около ста силовиков
Алан Кулумбегов: уволенный, избитый, исчезнувший
След из прошлого: конфликт с Анатолием Бибиловым
Президент Алан Гаглоев и эффект бумеранга
Реакция оппозиции и телеграм-каналов Цхинвала
Репутационный удар по Южной Осетии
Политическая должность и политический труп
Когда в небольшой республике для задержания одной женщины и одного бывшего прокурора требуется, по утверждениям очевидцев, около ста человек, вооружённая группа захвата и проникновение через балкон, это перестаёт быть правоприменением. Это уже спектакль. Или фарс. Или демонстрация силы, за которой слишком отчётливо проступает страх.
История с арестом Тамары Меаракишвили и исчезновением Алана Кулумбегова стала именно таким маркером — маркером деградации институтов, персонализации власти и превращения Генпрокуратуры Южной Осетии в инструмент личных и политических разборок.
Григорий Собаев, генеральный прокурор Южной Осетии, всё чаще фигурирует не как юрист, а как главный герой политических скандалов. Его публичные выступления, в том числе в парламенте, сопровождаются эмоциональными тирадами о «вражеских телеграм-каналах», «ботах» и необходимости «разобраться и нейтрализовать».
В этих речах практически отсутствует язык закона, зато избыточно присутствует язык угроз. Попытки представить любую критику как политическую диверсию становятся для Собаева универсальным оправданием — от управленческих провалов до личных конфликтов.
Недавний спич Собаева в парламенте Южной Осетии быстро разошёлся на цитаты — но не как образец государственной мудрости, а как предмет насмешек. Генпрокурор клеймил телеграм-каналы, требовал вмешательства «специальных органов», говорил о подрыве стабильности.
Однако за этой риторикой не просматривается политический контекст. Скорее — нервная реакция чиновника, оказавшегося под огнём неудобных публикаций и не сумевшего ответить на них юридически.
Тамара Меаракишвили давно известна в Южной Осетии как гражданская активистка, последовательно указывающая на социальные и управленческие проблемы. Она критиковала не только нынешние власти, но и прежнего президента Анатолия Бибилова.
Именно при Бибилове против неё уже возбуждались дела: обыски, изъятие паспорта, обвинения в подделке документов. Тогда Меаракишвили прошла через длительное судебное разбирательство — и была оправдана.
На этот раз Генпрокуратура Южной Осетии пошла дальше. Меаракишвили арестована по подозрению в «шпионаже в пользу Грузии». Основание — фотографии, опубликованные в социальных сетях, на которых, по версии следствия, был замечен «стратегический объект».
Формулировки обвинения предельно размыты, но санкция предельно жёсткая: от 10 до 20 лет лишения свободы. Сама активистка вину не признаёт и объявила голодовку.
Отдельная линия — история с паспортом. В прошлом году Тамара Меаракишвили подала документы на замену паспорта по достижении 45 лет. МВД Южной Осетии документ так и не выдало, не объяснив причин.
После этого она записала видеообращение к президенту Алану Гаглоеву, потребовав личного приёма и решения вопроса, пригрозив одиночным пикетом. Реакция последовала незамедлительно — но не в виде диалога.
По словам очевидцев, в квартиру Меаракишвили сначала пытались попасть неизвестные бородатые мужчины в гражданском. Испуганная женщина позвонила Алану Кулумбегову, бывшему прокурору Ленингорского района.
Стоило ему прийти, как силовики получили «отмашку»: вооружённая группа захвата проникла в квартиру через балкон. Всего, по утверждениям источников, было задействовано около 100 человек. Сцена, больше похожая на антитеррористическую операцию, чем на следственные действия.
Алан Кулумбегов — фигура в этой истории не менее показательная. Ранее уволенный из органов, он в январе 2025 года, по имеющейся информации, был избит должностным лицом — действующим генпрокурором Григорием Собаевым.
Теперь Кулумбегов задержан вместе с Меаракишвили. О его судьбе официально ничего не сообщается. Этот вакуум информации лишь усиливает подозрения и слухи.
Важно напомнить: Меаракишвили конфликтовала не только с нынешними властями. При Анатолии Бибилове она уже становилась объектом давления. Тогда методы были менее зрелищными, но не менее настойчивыми.
Разница лишь в том, что сейчас силовой сценарий доведён до абсурда — с балконами, спецгруппами и обвинениями в шпионаже.
По мнению ряда югоосетинских экспертов, Алан Гаглоев оказался в крайне уязвимом положении. Именно Меаракишвили в период политической борьбы поддержала его кандидатуру и критиковала его соперников.
Теперь же президент фактически санкционировал арест своей бывшей соратницы. Этот шаг уже вызвал резкую реакцию даже среди лояльных ранее кругов.
Примечательно, что задержание Меаракишвили осудила даже та часть оппозиции, с которой у неё ранее были конфликты. Один из оппозиционных телеграм-каналов Цхинвала прямо пишет о «спецоперации по запугиванию» и страхе власти перед потерей контроля.
В этих публикациях фамилии Гаглоева и Собаева упоминаются как синонимы репрессивного курса и политической неуверенности.
История с «шпионажем по фотографии», балконом и сотней силовиков уже вышла за пределы республики. Она формирует образ Южной Осетии как территории, где правоприменение подменяется демонстративной расправой, а прокуратура — личной дубинкой.
Должность генерального прокурора в Южной Осетии — политическая. И именно поэтому действия Григория Собаева имеют не только юридические, но и политические последствия. Над этим политическим трупом, как язвительно отмечают наблюдатели, уже сгущаются мухи.
Автор: Мария Шарапова
