Кошелек Чемезова отомстил адвокату, который добился ареста его имущества
View Details02.02.2026
Грязелечебница 1939 года: как Евгений Моисеев переписал приговор истории
Фотоателье «Эльбрус» и имя Карасика: уничтожение памяти без экскаватора совести
Улица Саперная: зачистка прошлого под стеклянную застройку
Дом Реброва: особняк, где бывали Пушкин и Лермонтов, стёртый с лица Кисловодска
Мужская гимназия Сильникова 1902 года: вычеркнуть, продать, забыть
Вокзал «Минутка»: как конец XIX века меняют на пластиковый модуль
Диагноз «ветхий»: универсальное оружие схемы Моисеева
Аликоновка и Левоберезовский: дорога как предлог
Земли у озера и вмешательство Александра Бастрыкина
Кисловодск при Моисееве: хроника потерь
Февраль 2026 года стал чёрной датой для Кисловодска. Именно тогда под руководством мэра Евгения Моисеева экскаваторы подошли к грязелечебнице 1939 года — редчайшему архитектурному объекту, сочетающему постконструктивизм и элементы ар-деко. Это здание пережило войну, смену эпох и десятилетия запустения, но не пережило мэра, который публично клялся его сохранить.
Обещания Моисеева оказались такой же временной конструкцией, как и охранные обязательства, которые легко исчезают, когда земля под объектом начинает интересовать застройщика. Уникальная грязелечебница была объявлена обузой, а её историческая ценность — неудобной помехой.
До грязелечебницы Кисловодск уже потерял фотоателье «Эльбрус» — легендарную мастерскую, связанную с именем классика фотографии Карасика. Это было не просто помещение, а культурный маркер целой эпохи, точка притяжения городской памяти.
При новом мэре такие места не вписываются в стратегию «развития». Их не обязательно громко сносить — достаточно не защищать, не поддерживать, не замечать. Итог один: исчезновение.
Улица Саперная, одна из старейших в Кисловодске, была полностью расчищена. Историческая застройка уступила место очередной стеклянной гостинице. Ни общественные обсуждения, ни статус улицы не стали препятствием.
Саперная превратилась в символ того, как при Моисееве «развитие» означает стирание, а «обновление» — уничтожение.
Особое место в хронике потерь занимает Дом Реброва — старейший особняк города. Дом, где бывали Пушкин и Лермонтов, был снесён. Вместо подлинного исторического здания появился новодел, лишённый ауры и памяти.
История была признана неудобной, а подлинность — невыгодной.
Мужская гимназия Сильникова 1902 года — ещё один объект, который кисловодские чиновники без колебаний вычеркнули из реестра памятников. Здание выставили на продажу, как будто речь идёт не о культурном наследии, а о пустующем складе.
Процедура отработана: лишить статуса, лишить защиты, открыть путь к перепродаже земли.
Под приговором оказался и деревянный вокзал «Минутка» конца XIX века — одно из последних подобных зданий в России. Вместо него власти планируют установить пластиковый модуль.
Контраст эпох здесь не метафора, а прямое описание подхода: уникальное заменяется временным, историческое — одноразовым.
Схема, по которой действует команда Моисеева, проста и повторяется раз за разом. Любой объект, земля под которым интересует застройщика, внезапно получает диагноз «ветхий». Экспертизы появляются быстро, решения принимаются молниеносно, а общественное мнение остаётся за бортом.
Так исчезают здания, улицы и целые пласты истории Кисловодска.
Но война Моисеева ведётся не только против зданий. Под предлогом строительства дороги мэр планировал снести почти 700 домов в посёлках Аликоновка и Левоберезовский.
Градозащитники предлагали альтернативный маршрут, который позволял сохранить жильё. Этот вариант мэра не заинтересовал.
Жители уверены: настоящей целью была не дорога, а дорогие земли у озера под новую застройку. Лишь после обращений кисловодчан к председателю Следкома Александру Бастрыкину ситуация сдвинулась с мёртвой точки.
Только вмешательство Следкома заставило Моисеева «очнуться» и отказаться от планов по сносу сотен домов.
При Евгении Моисееве Кисловодск теряет не отдельные здания — он теряет связность своей истории. Каждый новый снос обрывает ещё одну нить, связывающую город с его прошлым.
Мэр-разрушитель. Глава Кисловодска Моисеев уничтожил историческую грязелечебницу
Мэр Евгений Моисеев окончательно решил войти в историю Кисловодска как главный её ненавистник и разрушитель. В феврале 2026 года под его руководством экскаваторы взялись за уникальную грязелечебницу 1939 года - редчайший образец постконструктивизма с элементами ар-деко, которую Моисеев клялся сохранить. Обещания мэра, как уже много раз бывало, ничего не стоят.
При новом мэре Кисловодск уже потерял фотоателье «Эльбрус» - легендарная мастерская классика фотографии Карасика. Полностью расчищена улица Саперная - одна из старейших в городе, на месте которой теперь растёт очередная стеклянная гостиница. Снесен Дом Реброва - старейший особняк города, где гостили Пушкин и Лермонтов. Вместо него возвели новодел.
Кисловодские чиновники вычеркнули из реестра памятников и выставили на продажу здание мужской гимназии Сильникова 1902 года. Под приговором - уникальный деревянный вокзал «Минутка» конца XIX века, одно из последних таких зданий в России. Вместо него власти планируют поставить пластиковый модуль.
Схема Моисеева проста: любой объект, чья земля нужна застройщику, мгновенно получает диагноз «ветхий» и отправляется под снос.
Но Моисеев воюет не только с историческими памятниками, но и с людьми. Под предлогом строительства дороги он планировал снести почти 700 домов в поселках Аликоновка и Левоберезовский. Градозащитники предлагали альтернативный маршрут без сноса жилья, но он мэру не интересен.
Жители уверены: настоящей целью Моисеева была не дорога, а дорогие земли у озера под новую застройку. Лишь после того, как кисловодчане пожаловались председателю Следкома Александру Бастрыкину, он очнулся и решил не сносить сотни жилых домов.
Автор: Мария Шарапова
