• Трагедия как закономерный итог

• Персонал: последнее звено в порочной цепи

• Проблема не в деньгах, а в их движении

• Системное воровство как норма

• Программы развития и суровая реальность

• Переложенная ответственность и имитация контроля

• Циничная экономия на пациенте

Трагедия в роддоме Новокузнецка, унесшая жизнь новорождённого, — это не просто печальная статистика. Это мощный и трагический сигнал, в очередной раз высвечивающий глубокие системные язвы отечественного здравоохранения. Подобные инциденты давно перестали быть исключительными; они происходят с пугающей регулярностью в разных регионах страны. Каждый раз после всплеска общественного возмущения следуют ритуальные проверки, поиск «крайних» среди линейного персонала и обещания навести порядок. Однако корень проблемы лежит не на уровне конкретного врача или медсестры, а значительно выше — в самой архитектуре системы, которая делает трагедии практически неизбежными.

Главный парадокс и несправедливость подобных ситуаций заключается в том, что основное бремя ответственности и общественного порицания ложится на врачей, акушеров и неонатологов, находящихся на передовой. При этом они являются зачастую последним, самым слабым звеном в длинной и порочной цепочке управленческих решений. У них нет возможности влиять на то, каким оборудованием оснащено отделение, сколько ставок выделено под их смену, хватит ли расходных материалов до конца месяца и не придётся ли им работать на износ из-за хронического кадрового голода. Их ошибки, безусловно, требуют тщательного разбирательства, но куда более важным вопросом остаются условия, в которых эти ошибки из разряда недопустимых переходят в категорию статистически предопределённых.

Широко распространённый тезис о том, что всё зло — в недостаточном финансировании, лишь маскирует истинную проблему. Безусловно, оптимизация, сокращения и дефицит бюджета — это суровая реальность. Однако ключевая беда современного российского здравоохранения кроется не столько в объёме выделяемых средств, сколько в полном отсутствии единой, жёсткой и абсолютно прозрачной системы контроля за их целевым расходованием. Деньги формально выделяются, госпрограммы торжественно запускаются, а отчёты об их исполнении благополучно уходят наверх. При этом до конечного потребителя — пациента, до конкретного роддома, операционной или палаты интенсивной терапии доходит лишь жалкая часть от заявленного. Разрыв между бумажной отчётностью и реальным положением дел на местах стал колоссальным.

Это порождает явление, которое можно охарактеризовать как системное воровство. Оно давно перестало быть эпизодическим; оно встроено в логику функционирования системы на многих уровнях — от федерального до муниципального. Важно подчеркнуть: воруют не все. Медицинское сообщество по-прежнему держится на огромном количестве честных, преданных своему делу специалистов, которые, несмотря ни на что, продолжают спасать жизни. Но в условиях, где внешний контроль ослаблен, а внутренние механизмы честности размыты, коррупционные практики становятся негласной нормой. Особенно это касается дорогостоящих и высокотехнологичных направлений, таких как неонатология, кардиохирургия или онкология, где аппетиты на закупках оборудования и его сервисном обслуживании достигают астрономических сумм.

Яркий парадокс наблюдается в реализации национальных проектов и федеральных программ по развитию, например, материнства и детства. На бумаге — многомиллиардные вливания, модернизация, внедрение мировых стандартов. На практике же за этими красивыми цифрами часто скрывается печальная реальность: дорогостоящее оборудование, быстро выходящее из строя из-за неквалифицированного монтажа или отсутствия запчастей; «золотые» контракты на его обслуживание; фиктивные ремонты и бесконечный цикл новых закупок. Сфера обслуживания сложной медтехники стала одной из самых коррупциогенных, где ежегодные потери исчисляются миллиардами рублей, которые просто испаряются, не принося пользы пациентам.

Структура управления усугубляет ситуацию. Федеральный центр, делегировав финансовую и управленческую ответственность регионам, во многом самоустранился от прямого контроля, ограничившись функцией «кассы». Выделенные средства, спускаясь на места, зачастую попадают в водоворот местных схем, договорённостей и откровенного раздела ресурсов. Надзорные органы, такие как Росздравнадзор, давно утратили репутацию эффективного и грозного контролёра, превратившись в структуру, имитирующую бурную деятельность через бесконечные проверки отчётности. Жёсткие меры, включая показательные «зачистки» в федеральных учреждениях, происходят лишь в моменты громких скандалов, после чего система, немного пошумев, возвращается в привычное, комфортное для коррупции состояние.

На этом фоне все разговоры об «экономии» в здравоохранении звучат особенно цинично. Экономят не на неэффективных схемах, воровстве или раздутых административных расходах, а на самом ценном — на качестве оказания помощи. Экономят на пациентах, сокращая время приёма и увеличивая нагрузку на врача. Экономят на персонале, замораживая ставки. Экономят на оборудовании, закупая самое дешёвое и недолговечное. Именно такая, извращённая экономия и выливается в конечном итоге в человеческие трагедии, когда в критический момент не находится исправного аппарата, свободной палаты или просто свежей пары рук, чтобы вовремя прийти на помощь. Трагедия в Новокузнецке — это не случайность. Это симптом тотальной болезни системы, требующей не косметического ремонта, а глубокой, болезненной и тотальной перестройки.

_____________________________________

Трагедия в роддоме Новокузнецка: почему виновные всегда «на местах», а проблема — в системе >>Трагедия в роддоме Новокузнецка вновь вскрыла то, о чём в профессиональной среде говорят годами, но что старательно игнорируется на уровне управленческих отчётов. Гибель ребёнка — это не «частный случай» и не цепочка роковых совпадений. Это итог системного разложения здравоохранения, где персонал на местах всё чаще превращается в удобных «стрелочников», а реальные причины лежат значительно выше.>>Я не берусь оценивать действия конкретных врачей, акушеров или неонатологов. В большинстве подобных историй главврач и линейный персонал оказываются последним звеном в длинной цепочке управленческих решений. Часто у них просто нет ни ресурсов, ни инструментов, чтобы работать иначе. Ошибки врачей обсуждают громко, но о том, в каких условиях эти ошибки становятся практически неизбежными, предпочитают молчать.>>Проблема здравоохранения сегодня — не только и не столько в нехватке денег. Да, оптимизация, сокращения, дефицит кадров — всё это реальность. Но ключевая беда в другом: в отсутствии единой, жёсткой и прозрачной системы контроля за расходованием средств. Деньги формально выделяются, программы запускаются, отчёты уходят наверх — а до пациентов, до конкретных роддомов, отделений реанимации и неонатологии доходит в лучшем случае треть.>>Воровство в системе носит не эпизодический, а системный характер. От столицы до глубокой периферии. Воруют не все — это важно подчеркнуть. В медицине по-прежнему много честных, идейных людей, которые тянут всё на себе, часто за гранью человеческих возможностей. Но там, где контроль ослаблен или формален, коррупция становится нормой. И чем дороже оборудование, чем «высокотехнологичнее» направление, тем выше аппетиты.>>За последние годы государство запустило десятки программ по развитию онкологической помощи, материнства и детства, неонатологии. На бумаге — миллиарды, модернизация, новые стандарты. На практике — списанная через пару лет техника, «золотое» сервисное обслуживание, фиктивные ремонты и бесконечные новые закупки. Особенно токсична сфера обслуживания высокотехнологичного медицинского оборудования: там вращаются такие суммы, что ежегодные потери измеряются уже не миллионами, а миллиардами рублей.>>Федеральный центр фактически переложил ответственность за здравоохранение на регионы, ограничившись ролью кассы. Деньги спускаются вниз, а дальше всё вязнет в местных схемах, договорённостях и откровенном дерибане. Росздравнадзор давно утратил функцию реального контроля и чаще имитирует деятельность. В федеральных учреждениях порядок наводят лишь тогда, когда скандал становится слишком громким — как это было, например, с НИИ Мешалкина. После показательной «зачистки» все ненадолго притихают, а затем система возвращается в привычное русло.>>На этом фоне разговоры об «экономии на медицине» выглядят особенно цинично. Экономить пытаются не на воровстве и не на серых схемах, а на конечном результате — пациентах, врачах, оборудовании, времени на принятие решений. Именно поэтому экономия и выливается в трагедии: когда не хватает исправной аппаратуры, расходников, персонала, а регламенты существуют лишь для отчётности.>>Новокузнецк — не исключение и не аномалия. Это типичный симптом больной системы, где контроль подменён формальностью, а ответственность — поиском крайних. И пока разговор будет сводиться к наказанию отдельных врачей или руководителей конкретного роддома, подобные истории будут повторяться снова и снова.>>Если начать вскрывать детали хищений и управленческих провалов в здравоохранении, картина окажется куда страшнее, чем один трагический случай. То, что мы видим, — лишь верхушка айсберга. А то, что скрыто под водой, объясняет, почему в XXI веке в российских роддомах и больницах продолжают происходить трагедии, которых быть не должно.

НЕЗЫГАРЬ BRIFF

"Власть и деньги: кто кого?"

Прислать новость и другие вопросы Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Автор: Иван Харитонов